Сообщить об ошибке на сайте
URL
Ошибка
Контроль и цензура

Берлинская стена как символ разделения мира ушла в прошлое, уступив место Великому Китайскому фаерволу. Спорам о том, исчезнет ли он, как пала когда-то Берлинская стена, или так и будет сдерживать неугодные информационные потоки, не видно конца.

Но Пекин далек от ослабления сильнейшей в мире системы цензуры. На самом деле, Китай уверенно движется ко все более плотному контролю над интернетом, пишет The Washington Post.

Китай показывает всему миру свое видение «независимого интернета» и воплощает его в реальность. Но, вопреки прогнозам западных скептиков, интернет все же процветает в этой стране: у него почти 700 миллионов пользователей.

Китай — мировой лидер в области электронной коммерции, где объем розничных продаж в интернете вдвое больше, чем в Соединенных Штатах, и составляет 40% от мирового объема.

А в прошлом году четыре интернет-компании страны попали в десятку крупнейших в мире по уровню капитализации.

Руководство страны уверено, что Великий Китайский фаервол — это сознательный выбор народа. То, что Китай называет «Золотым щитом», представляет собой гигантский механизм цензуры и наблюдения, который блокирует десятки тысяч сайтов, считающихся враждебными для коммунистической партии, в том числе Facebook, YouTube, Twitter и даже Instagram.

В апреле правительство США назвало «Золотой щит» барьером для торговли, отметив, что 8 из 25 наиболее посещаемых сайтов во всем мире заблокированы в Китае. По наблюдениям Американской торговой палаты в Китае, 4 из 5 компаний-членов отмечают негативное влияние интернет-цензуры на их бизнес.

Ожидается, что в этом году Китай примет новый закон о кибербезопасности. Он не отрежет доступ к внешнему миру, но укрепит контроль над интернетом. Также в стране ужесточается контроль над VPN, который позволяет обойти ограничения фаервола.

Китайский фаервол устроен достаточно сложно, и его нельзя просто включить-выключить. На нем держится одно из фундаментальных противоречий этой страны — сочетание экономики, которая неразрывно связана с внешним миром, и культуры, которая закрыта от «западных ценностей», таких как свобода слова и демократия.

Интернет появился в Китае в январе 1996 года, а в августе впервые начались систематические блокировки некоторых иностранных сайтов. Система цензуры, какой мы ее знаем сейчас, начала разрабатываться в начале 2000-х годов. Google впервые был заблокирован на девять дней в сентябре 2002 года, YouTube — в 2008 году после волнений в Тибете, а Facebook и Twitter — в 2009 году после беспорядков в Синьцзяне.

Тем не менее, такие «лазйки», как VPN, все же оставались всегда. Виртуальные частные сети позволяют пользователям шифровать трафик и обходить цензуру, хоть при этом и падает скорость просмотра страниц.

Китайскому правительству давно это известно, но оно приняло тот факт, что небольшой процент населения обходит фаервол с помощью виртуальных частных сетей. Коммунистическая партия больше озабочена тем, что читают в интернете обычные люди, чем тем, что может увидеть там «элита», способная обойти ограничения.

Google по-прежнему заблокирован в Китае, а выдача местного поисковика Baidu подвергается цензуре. К примеру, он не дает ссылки на протесты сторонников демократии в 1989 году. «В соответствии с законом, некоторые результаты поиска не отображаются,» — информирует пользователей Baidu. Однако, поиск на английском языке более свободный.

Некоторые районы на востоке страны имеют относительно небольшие ограничения, в то время как удаленные районы в западной части Китая, где этническое недовольство гораздо больше, уже почти все известные протоколы VPN заблокированы. Используя VPN, там можно «заработать» поездку в местное отделение полиции.

В декабре 2015 года на Всемирной конференции по вопросам развития интернета Китаю в очередной раз не удалось убедить мировую общественность и лидеров других стран в правильности своей позиции относительно контроля интернета.

Однако, Китай считает разоблачения Сноудена, проведенные с помощью сети, благоприятными для того, чтобы склонить страны на свою сторону. Но, в любом случае, цели нынешнего руководства Китая — национальная безопасность и поддержание партии власти.

В течение двух коротких часов в марте этого года Google оказался временно доступен в Китае. Эта новость вызвала шквал волнения и обсуждений в социальных медиа. Ху Хиянь, редактор националистической государственной газеты Global Times, воспользовался этим, чтобы высказать свою точку зрения. По его мнению фаервол — это временная мера. Его позицию сравнили с точкой зрения Тима Бернерса-Ли, создателя «Всемирной паутины», который два года назад утверждал, что однажды Великий Китайский фаервол исчезнет.

Но пост Ху из микроблога Sina Weibo был удален цензорами, а его издание вскоре опубликовало отрывок, из которого следует, что редактор считает фаервол необходимой мерой. Однако, многие по-прежнему верят, что однажды Китайский фаервол падет, как пала однажды Берлинская стена.

Загрузка...
Подписывайтесь на наши каналы в Telegram

«Хайтек» - новости онлайн по мере их появления

«Хайтек» Daily - подборки новостей 3 раза в день

Чарльз Адлер, co-founder Kickstarter: я — панк-рокер, который раздвигает границы
Кейсы
Как ИИ меняет медицину: личный помощник для врачей, маршрутизатор в клиниках и разработчик лекарств
Кейсы
Эдвин Диндер, Huawei Technologies: умный город — это ничто
Мнения
«Если изобретение с ИИ не приносит пользу, сам продукт никому не нужен»
Мнения
Feature engineering: шесть шагов для создания успешной модели машинного обучения
Тренды
Мнения
Человек — это набор из пяти чисел: Игорь Волжанин, DataSine — о психотипировании с помощью big data
Карло Ратти, Senseable City Laboratory (MIT) — о городах будущего, третьей коже человека и роболодках
Тренды
Мы все — сенсоры: CEO SQream Ами Галь — о том, как обрабатывают big data
Кейсы
Что такое скрапинг: как Amazon, Walmart и другие ритейлеры используют ботов в борьбе с конкурентами
Идеи
Почему китайские подлодки-беспилотники станут самым опасным врагом под водой?
Идеи
Филипп Роуд, LSE Cities: самый кошмарный сценарий — беспилотники, ездящие по городу, чтобы не платить за парковку
Мнения
Юрий Корженевский — о том, как построить безопасные системы для банков на блокчейне
Блокчейн
Иннополис
Russian Robot Olympiad: как дети строят роботов и решают реальные инженерные проблемы
MyGenetics: ДНК-тесты, помогающие «взломать» организм, как компьютер
Тренды
Trade-to-Mine: как биржи привлекают трейдеров в условиях падения рынка
Блокчейн
Мнения
Дмитрий Фадин, 3D Bioprinting Solutions — о будущем биопринтинга и печати органов в космосе
IoT изменит все: какие умные технологии принесут бизнесу экономию, безопасность и инновации
Тренды
Как высокие технологии побуждают нас покупать билеты и туристические услуги
Тренды
Чем плоха Кремниевая долина для IT-стартапов из России: дорого, неудобно и нет транспорта
Мнения
Жить по-умному: как защитить свой дом и не бояться киберугроз
Умный дом
Андрей Синогейкин, Wonder Technologies, — об искусственных алмазах
Тренды
Никита Бокарев, ESforce, — о деньгах, киберспорте и его немаргинальности
Тренды
Тренды
YouTube-депрессия: как создатели популярных каналов боятся потерять подписчиков и разум
Гельмут Райзингер, Orange Business Services, — об IIoT, 5G и телеком-стартапах
Мнения
«Робот берет вас на работу»: как искусственный интеллект, блокчейн и VR подбирают персонал
Мнения
Телемедицина, роботы и умные дома: каким через 5 лет будет «оцифрованный» город в России
Тренды
Мясная революция: как перейти от веганских заменителей к клеточным технологиям и биореакторам
Идеи
AI-выборы: как искусственный интеллект и голосовые помощники сделают демократию лучше
Тренды
Идеи
Тупик для беспилотников: как мечты разработчиков разбиваются о неожиданности на дорогах
Здесь нужен InsurTech: за какими стартапами будущее страхования
Мнения
Вирус лженауки в Google: как поисковые системы распространяют опасные мифы о прививках
Идеи
«Кто-то управляет моим домом»: как жертв домашнего насилия терроризируют с помощью умных устройств
Умный дом
Паскаль Фуа, EPFL, — о ключевых точках, глубоких нейросетях и эпиполярной геометрии
Мнения
20 фильмов о кибербезопасности, взломах и цифровых преступлениях
Тренды
Ян Лекун, Facebook: прогностические модели мира — решающее достижение в ИИ
Мнения
Джианкарло Суччи: «Попытка спроектировать программу без багов — утопия»
Иннополис
Game out: Как видеоигры обучают детей-аутистов держать равновесие и узнавать людей
Тренды
Прослушка, контроль камеры и предсказание смерти пользователя: самые странные патенты Facebook
Кейсы
Цес Снук, QUVA: мы не хотим зависеть от крупных компаний, которые владеют всеми данными
Мнения
Дмитрий Песков, АСИ: «В России традиционно долго запрягают, и в сфере IT мы только этим и занимаемся»
Иннополис
Мнения
ДНК-тесты: как генетические компании обманывают людей и разрушают семьи
Мануэль Маццара: «Для Facebook вы не покупатель, вы — продукт»
Иннополис
Тренды
Блокчейн, искусственное мясо и «смерть» смартфонов: что будет с технологиями через 10 лет
Витторио Феррари, Google: «Чтобы машина распознала книгу о Гарри Поттере нужна сложная математическая модель»
Мнения
7 медицинских технологий, которые скоро придут в российские больницы
Идеи
Руслан Зайдуллин, основатель Doc+, — о том, что делать Минздраву и о проблемах в российской медицине
Мнения
Ричард Вдовьяк, Philips: «В будущем диагностировать заболевания будут не только врачи, но и сами пациенты»
Тренды
Шедевры за биткоины: Как криптовалюта меняет рынок искусства
Блокчейн
Почему «московий» и «оганесон» устроили раскол между физиками и химиками?
Кейсы