Сообщить об ошибке на сайте
URL
Ошибка
Кейсы

Три года назад 28-летний инженер из Норильска Максим Ляшко лишился правой руки во время работ на шахте. Но трагедия его не сломала. «Мозги, слава Богу, у меня остались на месте», — говорит инженер. Испытав на себе трудности, с которыми сталкиваются оставшиеся без конечностей люди, Максим решил самостоятельно разработать бионический протез руки.

Проект Ляшко называется MaxBionic. Кампания по сбору средств на его развитие стартовала на российской краудфандинговой платформе Boomstarter 30 мая. Цель — собрать 1,5 млн рублей для развития опенсорсной версии протеза, которую можно будет распечатать на домашнем 3D-принтере. Протез от MaxBionic будет стоить не более тысячи долларов, тогда как стоимость топовых импортных протезов, по данным Ляшко, колеблется от 25 тыс. до 250 тыс. долларов.

Сборы на Boomstarter, скорее всего, провалятся — больше, чем за месяц, проект собрал пока около 500 тысяч рублей, а до завершения срока сборов осталось всего 20 дней. В интервью «Хайтеку» Максим Ляшко рассказал как будет дальше развивать проект.

Как ты пришел к тому, чтобы создать бионический протез руки?

В июле 2013 года в шахте я получил производственную травму, в результате чего остался без руки. Еще в больнице после перевода из реанимации я сразу попросил, чтобы мне принесли ноутбук, и стал разбираться в протезировании: какие есть протезы, сколько они стоят. Как и все обычные люди я ничего об этом не знал. Увидел, что протезы очень дорогие, а их функциональность очень сильно отстает от живой руки, и денег своих они не стоят. Читал статьи на американских сайтах, информации о протезировании на российских ресурсах в 2013 году было очень мало. Нашел несколько проектов, в рамках которых с помощью 3D-принтера люди пытаются создавать протезы. И, так как являюсь инженером, понимал всю технологию. Решил сам попробовать сделать собственный протез. Так все начиналось.

Сколько времени ушло на первый прототип?

Времени потребовалось много, потому что необходимо было разобраться в теме, прочитать очень много статей. Была проблема с 3D-принтером — я заказал его по почте, но он пришел разбитым. Норильск находится очень далеко, с логистикой проблемы, принтер шел долго, а в результате его пришлось отправлять обратно. Второй принтер тоже пришел разбитым. Заказывая третий, я попросил, чтобы его отправили в полностью разобранном виде. Эпопея с принтером продолжалось около полугода.

Полтора года после травмы я провел в больнице, было много операций. К работе я приступил в конце 2014 года, а через несколько месяцев был сделан первый прототип.

Сколько личных средств ушло на его разработку?

Около 300 тысяч рублей.

Серийный образец уже готов? Сколько он весит?

На сайте представлен второй прототип протеза, а сейчас я приступил к подготовке третьего, металлического — он и станет серийной моделью. Без аккумулятора его вес составляет ровно 400 грамм. Протез оснащен собственной платой управления. Для удешевления технологии его создания в июле-августе я планирую заниматься разработкой собственных электромиографических датчиков, буду их испытывать. Иностранные стоят дорого, например, фирменный датчик производства компании Ottobock стоит 44 тысячи рублей, а самый дешевый российский — 12,5 тысячи. В классической схеме нужно как минимум два датчика.

Почему иностранные протезы такие дорогие?

Есть много факторов, которые сказываются на цене. Одна из главных особенностей заключается в том, что протез — это не просто какой-нибудь гаджет или смартфон, который можно носить в кармане. Это устройство, которым пытаются заменить живую часть организма и которое должно с ним взаимодействовать. Разработчики должны решить сложную техническую задачу: протез должен быть надежным, небольшим, но сильным, как живая рука, хорошо управляться, обладать хорошей мелкой моторикой. Травма у каждого индивидуальная, подход тоже индивидуальный — на этом цена тоже сильно растет.

Кроме того, сам рынок протезирования очень ограниченный, конкуренция слабая. Эти изделия покупают не миллионами штук. В мире есть всего три крупных производителя протезов рук.

Немецкая фирма Ottobock держит большую часть российского рынка — она производит практически 80% всех комплектующих на протезы, в том числе косметические. Компания RSLSteeper делает протез Bebionic, а компания Touch Bionics — протез i-limb. Есть еще разработки, но они не пользуются широким спросом.

Каким образом ты собираешься создать продукт, который будет стоить в сотни раз дешевле, но не уступит приведенным тобой примерам в качестве?

За счет полностью собственной разработки. Мы не будем использовать иностранные комплектующие — любая из них резко увеличивает цену, будь то датчик, привод или моторчик. К примеру, один немецкий моторчик стоит 150-300 долларов. Если их надо пять штук, то это уже полторы тысячи долларов. Тяга, шестеренки — все свое. Я заказывал их производство по своим чертежам и документации заграницей, потому что у нас нет таких производств. Что-то из металлических деталей заказывалось в США, что-то — в Китае. Получается относительно дешево.

Мой протез позволяют удешевить конструктивные особенности. Также хотим сэкономить на производстве — у меня есть партнер Тимур, он работает в Москве и ищет российскую производственную площадку.

Будешь ли ты заниматься серийным производством и продажей, если существует опенсорсная версия протеза?

Смысл опенсорсного проекта в том, чтобы человек в домашних условиях с использованием какого-то минимального оборудования мог воспроизвести протез. Что касается серийных образцов, то там будут применяться технологии промышленного производства. Естественно, в домашних условиях серийную модель сделать невозможно. То есть это будут два совершенно разных по своей сути продукта с разными характеристиками.

В Америке и Англии распространены опенсорсные проекты, правда, в этих странах проще собрать средства на их развитие. А у нас это настоящая проблема. Я вот попробовал, и проект полностью заглох, по сути.

Но у тебя есть еще почти месяц на сбор денег.

Да, время есть, но я уже процентов на девяносто уверен, что необходимая сумма не будет собрана.

Что будешь делать в этом случае?

Работать дальше. Основная цель — серийный продукт. Опенсорсная версия уйдет на второй план. Видимо, у нас в стране эта тема никому неинтересна.

Не думал выложить проект на Kickstarter?

Я так планировал сделать изначально, но вскоре узнал о существовании российской платформы. Хотелось сделать чисто российский проект и здесь же его реализовать. К примеру, в США и Германии новым продуктом в первую очередь насыщают внутренний рынок. Взять тот же Ottobock: в первые два года после выхода новой кисти Michelangelo для компании действовал запрет на ее продажу за границу.

А так, перевести проект на английский язык — не проблема. Возможно, осенью проект появится на Kickstarter.

Ты можешь заинтересовать американцев конкурентоспособной ценой.

Да, вероятно. У них многие аналогичные проекты при выходе на Kickstarter заявляют, что цена за протез составит 300-500 долларов, но в итоге их стоимость составляет более тысячи долларов. Например, протез компании Open Bionics сейчас стоит 1200 долларов, хотя на старте они заявляли меньше.

Сколько времени будет занимать настройка протеза?

Около десяти минут. Я сделал свое программное обеспечение, которое устанавливается на компьютер. У иностранных аналогов нет своего ПО, они обычно работают через терминал. Я сделал специальную программу, у нее есть свои графики, отражающие работу датчиков — с помощью них очень удобно настраивать протез, в частности, искать места на руке, куда поставить датчики.

На видео, которое я видел, протез как будто долго соображает.

Соображает он быстро, дело в другом. В протезе установлен мотор, который приводит его в движение. Чем быстрее работает мотор, тем слабее усилие он создает. Чем медленнее он работает, тем сильнее усилие. Когда я делал второй прототип, приоритет я отдал усилию.

Протез — это не живая рука. Здоровый человек делает сотни движений, не обращая на это внимания, это происходит интуитивно. Надо понимать, что управление протезом подключено не к мозгу, поэтому пальчиками перебирать здесь не получится. Чем плавнее работает протез, тем проще с ним работать. Когда он работает слишком быстро, люди часто промахиваются, не могут нормально схватить предмет. Лучше несколько секунд подождать, но сделать качественный захват с первого раза.

Я делал протез исходя из своих ощущений — как человек без руки, и опираясь на опыт людей, которые непосредственно пользуются протезами, а не здоровых людей, которые просто смотрят ролик и хотят, чтобы он работал быстро-быстро.

Ты разработал собственную систему тяги пальца с самоблокировкой и систему упругого удержания. Расскажи об этих системах подробнее.

В иностранных протезах удержание предмета происходит за счет постоянной работы мотора — если отключить его от питания, пальцы не выдержат нагрузку и разогнутся.

В моей разработке мотор используются только во время движения пальцев, затем отключается, а пальцы блокируются в том положении, в которое были приведены, и их можно нагружать.

Система упругого удержания — это чисто механическая система, которая обеспечивает более качественный захват: пальцы под действием пружины сильнее прижимают предмет, если он начинает выскальзывать. Если здоровые люди чувствуют, как держат какую-то вещь, то человек с протезом не чувствует силу сжатия и то, как пальцы обхватывают предмет. Часто бывает, что предмет выпадает — тогда человек начинает его сильнее сжимать и может повредить. Либо у протеза нет такой возможности и он не может его сильнее схватить.

Эту проблему топовые протезы решают, например, с помощью установки датчиков на пальцы для определения силы давления на предмет. Если давление уменьшается, то есть предмет начинает выскальзывать, мотор начинает подрабатывать, и пальцы прижимают предмет.

Много ли сейчас в прототипе деталей иностранного производства, которые ты бы хотел заменить?

В первую очередь хочется заменить моторы, больше у нас иностранных деталей нет. Есть идея разработать свой электропривод, но это очень сложно с точки зрения изготовления прототипов, поэтому будет нескоро, наверное. Также есть идея сделать свой компактный привод, который будет в полтора раза меньше, но при этом усилие будет развивать в два-три раза больше, чем немецкий.

Слышал ли ты о других российских проектах, разрабатывающих бионический протез руки?

Аналогичных проектов нет. Есть фирма «Моторика», у которой два года висит информация о том, что они принимают заявки на бионический протез и делают его, но реально эта фирма на человеке ни один прототип, насколько я знаю, не проверила. Есть люди, которые создают протезы на основе открытых исходных кодов таких компаний, как, например, Open Bionics, и выдают результат за свою разработку. Они не стесняются приходить на телевидение и говорить, что это их разработка, и даже выигрывают гранты. Так, резидент Сколково, компания «Бионик Натали» воспользовалась открытым исходным кодом французского стартапа InMoov (открытый проект по изготовлению роборуки — прим. авт.).

На российском рынке протезирования мошенничество встречается в 99%. Самостоятельных проектов нет.

В России твой продукт не заинтересовал ни одного инвестора?

В последнее время обратились несколько человек, попросили скинуть презентацию. Инвесторы считают, что опенсорсную версию проекта нужно прикрыть, хотя лично мне кажется, что одно другому не мешает. Я в первую очередь хотел развивать проект, как социальный.

Загрузка...
Подписывайтесь на наши каналы в Telegram

«Хайтек» - новости онлайн по мере их появления

«Хайтек» Daily - подборки новостей 3 раза в день

Жить по-умному: как защитить свой дом и не бояться киберугроз
Умный дом
Андрей Синогейкин, Wonder Technologies, — об искусственных алмазах
Тренды
Никита Бокарев, ESforce, — о деньгах, киберспорте и его немаргинальности
Тренды
YouTube-депрессия: как создатели популярных каналов боятся потерять подписчиков и разум
Тренды
Гельмут Райзингер, Orange Business Services, — об IIoT, 5G и телеком-стартапах
Мнения
«Робот берет вас на работу»: как искусственный интеллект, блокчейн и VR подбирают персонал
Мнения
Тренды
Телемедицина, роботы и умные дома: каким через 5 лет будет «оцифрованный» город в России
Мясная революция: как перейти от веганских заменителей к клеточным технологиям и биореакторам
Идеи
AI-выборы: как искусственный интеллект и голосовые помощники сделают демократию лучше
Тренды
Идеи
Тупик для беспилотников: как мечты разработчиков разбиваются о неожиданности на дорогах
Здесь нужен InsurTech: за какими стартапами будущее страхования
Мнения
Вирус лженауки в Google: как поисковые системы распространяют опасные мифы о прививках
Идеи
«Кто-то управляет моим домом»: как жертв домашнего насилия терроризируют с помощью умных устройств
Умный дом
Паскаль Фуа, EPFL, — о ключевых точках, глубоких нейросетях и эпиполярной геометрии
Мнения
20 фильмов о кибербезопасности, взломах и цифровых преступлениях
Тренды
Ян Лекун, Facebook: «Прогностические модели мира — решающее достижение в ИИ»
Мнения
Джианкарло Суччи: «Попытка спроектировать программу без багов — утопия»
Иннополис
Game out: Как видеоигры обучают детей-аутистов держать равновесие и узнавать людей
Тренды
Прослушка, контроль камеры и предсказание смерти пользователя: самые странные патенты Facebook
Кейсы
Цес Снук, QUVA: «Мы не хотим зависеть от крупных компаний, которые владеют всеми данными»
Мнения
Иннополис
Дмитрий Песков, АСИ: «В России традиционно долго запрягают, и в сфере IT мы только этим и занимаемся»
ДНК-тесты: как генетические компании обманывают людей и разрушают семьи
Мнения
Мануэль Маццара: «Для Facebook вы не покупатель, вы — продукт»
Иннополис
Тренды
Блокчейн, искусственное мясо и «смерть» смартфонов: что будет с технологиями через 10 лет
Витторио Феррари, Google: «Чтобы машина распознала книгу о Гарри Поттере нужна сложная математическая модель»
Мнения
7 медицинских технологий, которые скоро придут в российские больницы
Идеи
Руслан Зайдуллин, основатель Doc+, — о том, что делать Минздраву и о проблемах в российской медицине
Мнения
Ричард Вдовьяк, Philips: «В будущем диагностировать заболевания будут не только врачи, но и сами пациенты»
Тренды
Шедевры за биткоины: Как криптовалюта меняет рынок искусства
Блокчейн
Почему «московий» и «оганесон» устроили раскол между физиками и химиками?
Кейсы
Тренды
Сэр Харшад Бадехиа — о бронежилетах будущего, русских математиках и металлургии
«Надежнее золота»: блокчейн в цифрах
Блокчейн
Бас Лансдорп, Mars One: «Моя жена отдала бы все, чтобы не лететь на Марс»
Полет на Марс
Как big data, блокчейн и 3D-печать сделали пищу полезнее
Мнения
Томас Циммерман, IBM, — о том, как остановить конец света, спасая планктон
Тренды
Без Siri, Алисы и «Окей, Google»: как и зачем нас подслушивают собственные телефоны
Тренды
Шрада Агарвал, Outcome Health: «Когда человек знает о своей болезни, от этого выигрывает и он, и фарма»
Мнения
Тренды
«Дорогая, я ухожу от тебя к роботу!»: заменят ли секс-андроиды реальные отношения?
7 правил для начинающих и разумных блокчейн-инвесторов
ICO
Четвертая революция: как интернет вещей изменит промышленность и нефтедобычу
Тренды
Не витайте в «облаках»: как провайдеры обманывают доверчивых клиентов
Мнения
Когда мы начнем летать на автомобилях в городе?
Тренды
Кейсы
Как в Россию проникают технологии: интернет-рестораны, маникюр на дому и «умное» страхование
Гендиректор Uber Дара Хосровшахи: «Автомобили должны ездить в трех измерениях»
Мнения
Олег Бабкин: «Системных администраторов никто не обучает, обучают только разработчиков»
Мнения
«Чтобы создать новое лекарство, нужно 10–12 лет и миллиард долларов»
Мнения
Сооснователь «Евросети» Тимур Артемьев: «Мы будем летать из Лондона в Сидней через космос. Так ближе»
Тренды
Новый стандарт рекламного рынка: что нужно знать о programmatic, чтобы рекламироваться эффективно
Тренды
Иван Горшунов, Etcetera, — о мобильных приложениях, стартапах и «внутренней девятиэтажке», которая мешает заглянуть за горизонт
Мнения