Сообщить об ошибке на сайте
URL
Ошибка
Мнения

В начале 2000-х Роман Аранин сломал позвоночник и, казалось, потерял возможность передвигаться — но придумал коляску-вездеход и сразу начал получать заказы от других инвалидов. Отсутствие доступной среды диктовало требования: простота в управлении (хоть джойстиком, хоть дыханием через трубочку), компактные размеры, надежность. Сегодня его компании Observer ежегодно производит несколько десятков колясок — и готовится открыть фабрику мощностью 2,5 тыс. колясок в год. Роман Аранин рассказал «Хайтеку», в чем уникальность его изобретения, чем плохи коляски по доступным ценам и почему он верит в государство, хотя и хотел бы «выдавить» его из социальной сферы.

Про технологию

Человеку, у которого не работает спина, нужна опора, которая будет сохранять свое положение при перемещении по любой поверхности. Если посадить такого человека на табуретку, он будет стекать с нее как вода. Чтобы он сидел, его надо крепко к табуретке привязать. А чтобы не заваливался на неровной поверхности, надо, чтобы эта табуретка постоянно оставалась горизонтальной. Вот это мы и сделали.

Во всем мире только «Обсервер» делает такие уникальные коляски — потому что больше нигде нет таких проблем с доступностью среды. Зарубежная коляска не пройдет ни в какие ворота, а наша может развернуться на площадке любой российской хрущевки. У финской коляски есть джойстик для ручного переноса центра тяжести, а наша делает это в автоматическом режиме. Законодатели мод в технических средствах реабилитации — шведы, датчане, немцы, чуть-чуть американцы. Но у них уже полностью создана доступная среда для инвалида. В России безбарьерной среды нет — именно поэтому 80% продаж у нас в России. Кроме того, наша коляска дешевле — всего 7 тыс. евро в рознице (у финнов, для сравнения, — около 15 тыс. евро).

Мы делаем вещи, за которые другие не берутся: управление движением с помощью дыхания например.

Мы сейчас делаем складную коляску. Ее можно складывать по 5 раз в день, она простая и надежная, помещается в багажник стандартной «Рено Логан». Стоит такая в рознице 97 тыс. рублей, а государству отдаем за 87 тыс. рублей.

Хотим заменить механизм стабилизации на мобильник — сейчас в каждом телефоне есть акселерометр, который тоже может отслеживать положение в пространстве и передавать сигнал на мотор под сиденьем.

Я езжу на новой коляске из опытной партии. Если что-то где-то заедает — техотдел сразу вносит изменения. Этим мы занимаемся все время, чтобы у конечного пользователя к коляске не возникло вообще никаких вопросов.

Про бизнес

Я понял, что производство колясок может быть бизнесом, когда сделал коляску для себя и выложил видео в сеть. Сразу стали поступать заказы, по 10 звонков в день: «Я готов отправить деньги вперед, только сделайте». Когда мы начинали, весь бизнес «Обсервера» находился фактически у меня дома, в команде было 3 человека — я, мой помощник и мой друг Борис Ефимов, который вручную нарезал нужные детали в гараже, — а сейчас на производстве работают 25 человек.

Сервисов для таких колясок в стране не было — и нам пришлось их открыть. Сейчас у «Обсервера» 7-8 мастерских в России (работают по франшизе), и мы почти единственные, кто этим занимается. Делаем любые запчасти, программируем и т.д.

По условиям франшизы франчайзи должен трудоустроить инвалида; у нас на производстве из 25 сотрудников 8 — в колясках. Трудоустройство меняет жизнь: человек сидел дома, ел с ложечки — а стал востребованным специалистом, приносит домой зарплату.

Сейчас мы готовимся открыть фабрику, которая будет выпускать 2,5 тыс. колясок в год, хотя изначально я не планировал связываться с большим производством. В запуск первого небольшого цеха я вложил 10 тыс. евро. В 2012 году выиграл приз журнала «Генеральный директор» — 3 млн рублей — и на них построил демо-зал. А два года назад губернатор Калининграда выделил нам землю для фабрики. В комплектующие и оборудование мы уже вложили 50 млн рублей. У нас будут работать 72 человека, половина из них инвалиды-колясочники.

Про государство

Государство закупает около 10 тыс. электроколясок в год, каждая в среднем стоит 100 тыс. рублей. В итоге 1 млрд рублей ежегодно уходит в Китай, Голландию, Германию, которые являются основными производителями колясок. Ну я и подумал, что надо откусить от этого пирога кусочек.

Продавая коляски государству (а это 90% наших продаж), мы должны выигрывать у дешевых китайских колясок. Да, я могу поставить дешевый китайский редуктор, который придется потом постоянно ремонтировать. Но братья-инвалиды придут ко мне, плюнут в лицо и скажут, что я делаю говно! Мы хотим делать не «Жигули», а, как минимум, Kia среди колясок. И мы делаем — настолько неплохо, что и в Англию продаем, и в Испанию, и в Новую Зеландию.

Социальная сфера у нас застряла в Советском союзе. В Германии больше 90% социальной сферы — частная. Я добиваюсь, чтобы у нас было так же, — тогда в ней будет такое же изобилие, как в супермаркетах, где весь бизнес частный.

Лет 10 назад у меня появилось ощущение, что государство — это не что-то отдельное от меня. Россия — это я. И мне не стыдно за страну, когда я приезжаю куда-то, потому что у меня хороший английский и отличные инженеры в команде. Когда смотришь на государство с этой точки зрения, даже чиновники и бюрократы начинают относиться к тебе иначе: ты сам ведешь их в светлое будущее. Государство — это мощь, надо просто правильно использовать его ресурсы.

Загрузка...
Подписывайтесь на наши каналы в Telegram

«Хайтек» - новости онлайн по мере их появления

«Хайтек» Daily - подборки новостей 3 раза в день

Умные города подвергают своих жителей опасности из-за датчиков освещения и радиации
Тренды
Геронтолог Обри ди Грей: жизнь длиной в тысячу лет — это побочный эффект поиска вечного здоровья
Мнения
Тренды
Биоценоз в фарме: зачем нужна альтернатива антибиотикам и как работают лекарства нового поколения
Чарльз Адлер, co-founder Kickstarter: я — панк-рокер, который раздвигает границы
Кейсы
Как ИИ меняет медицину: личный помощник для врачей, маршрутизатор в клиниках и разработчик лекарств
Кейсы
Эдвин Диндер, Huawei Technologies: умный город — это ничто
Мнения
«Если изобретение с ИИ не приносит пользу, сам продукт никому не нужен»
Мнения
Feature engineering: шесть шагов для создания успешной модели машинного обучения
Тренды
Мнения
Человек — это набор из пяти чисел: Игорь Волжанин, DataSine — о психотипировании с помощью big data
Карло Ратти, Senseable City Laboratory (MIT) — о городах будущего, третьей коже человека и роболодках
Тренды
Мы все — сенсоры: CEO SQream Ами Галь — о том, как обрабатывают big data
Кейсы
Что такое скрапинг: как Amazon, Walmart и другие ритейлеры используют ботов в борьбе с конкурентами
Идеи
Почему китайские подлодки-беспилотники станут самым опасным врагом под водой?
Идеи
Филипп Роуд, LSE Cities: самый кошмарный сценарий — беспилотники, ездящие по городу, чтобы не платить за парковку
Мнения
Юрий Корженевский — о том, как построить безопасные системы для банков на блокчейне
Блокчейн
Иннополис
Russian Robot Olympiad: как дети строят роботов и решают реальные инженерные проблемы
MyGenetics: ДНК-тесты, помогающие «взломать» организм, как компьютер
Тренды
Trade-to-Mine: как биржи привлекают трейдеров в условиях падения рынка
Блокчейн
Дмитрий Фадин, 3D Bioprinting Solutions — о будущем биопринтинга и печати органов в космосе
Мнения
IoT изменит все: какие умные технологии принесут бизнесу экономию, безопасность и инновации
Тренды
Как высокие технологии побуждают нас покупать билеты и туристические услуги
Тренды
Чем плоха Кремниевая долина для IT-стартапов из России: дорого, неудобно и нет транспорта
Мнения
Жить по-умному: как защитить свой дом и не бояться киберугроз
Умный дом
Андрей Синогейкин, Wonder Technologies, — об искусственных алмазах
Тренды
Никита Бокарев, ESforce, — о деньгах, киберспорте и его немаргинальности
Тренды
Тренды
YouTube-депрессия: как создатели популярных каналов боятся потерять подписчиков и разум
Гельмут Райзингер, Orange Business Services, — об IIoT, 5G и телеком-стартапах
Мнения
«Робот берет вас на работу»: как искусственный интеллект, блокчейн и VR подбирают персонал
Мнения
Телемедицина, роботы и умные дома: каким через 5 лет будет «оцифрованный» город в России
Тренды
Мясная революция: как перейти от веганских заменителей к клеточным технологиям и биореакторам
Идеи
AI-выборы: как искусственный интеллект и голосовые помощники сделают демократию лучше
Тренды
Здесь нужен InsurTech: за какими стартапами будущее страхования
Мнения
Идеи
Тупик для беспилотников: как мечты разработчиков разбиваются о неожиданности на дорогах
Вирус лженауки в Google: как поисковые системы распространяют опасные мифы о прививках
Идеи
«Кто-то управляет моим домом»: как жертв домашнего насилия терроризируют с помощью умных устройств
Умный дом
Паскаль Фуа, EPFL, — о ключевых точках, глубоких нейросетях и эпиполярной геометрии
Мнения
Тренды
20 фильмов о кибербезопасности, взломах и цифровых преступлениях
Ян Лекун, Facebook: прогностические модели мира — решающее достижение в ИИ
Мнения
Джианкарло Суччи: «Попытка спроектировать программу без багов — утопия»
Иннополис
Game out: Как видеоигры обучают детей-аутистов держать равновесие и узнавать людей
Тренды
Прослушка, контроль камеры и предсказание смерти пользователя: самые странные патенты Facebook
Кейсы
Цес Снук, QUVA: мы не хотим зависеть от крупных компаний, которые владеют всеми данными
Мнения
Дмитрий Песков, АСИ: «В России традиционно долго запрягают, и в сфере IT мы только этим и занимаемся»
Иннополис
ДНК-тесты: как генетические компании обманывают людей и разрушают семьи
Мнения
Мануэль Маццара: «Для Facebook вы не покупатель, вы — продукт»
Иннополис
Витторио Феррари, Google: «Чтобы машина распознала книгу о Гарри Поттере нужна сложная математическая модель»
Мнения
Тренды
Блокчейн, искусственное мясо и «смерть» смартфонов: что будет с технологиями через 10 лет
7 медицинских технологий, которые скоро придут в российские больницы
Идеи
Руслан Зайдуллин, основатель Doc+, — о том, что делать Минздраву и о проблемах в российской медицине
Мнения