Сообщить об ошибке на сайте
URL
Ошибка
Мнения

В начале 2000-х Роман Аранин сломал позвоночник и, казалось, потерял возможность передвигаться — но придумал коляску-вездеход и сразу начал получать заказы от других инвалидов. Отсутствие доступной среды диктовало требования: простота в управлении (хоть джойстиком, хоть дыханием через трубочку), компактные размеры, надежность. Сегодня его компании Observer ежегодно производит несколько десятков колясок — и готовится открыть фабрику мощностью 2,5 тыс. колясок в год. Роман Аранин рассказал «Хайтеку», в чем уникальность его изобретения, чем плохи коляски по доступным ценам и почему он верит в государство, хотя и хотел бы «выдавить» его из социальной сферы.

Про технологию

Человеку, у которого не работает спина, нужна опора, которая будет сохранять свое положение при перемещении по любой поверхности. Если посадить такого человека на табуретку, он будет стекать с нее как вода. Чтобы он сидел, его надо крепко к табуретке привязать. А чтобы не заваливался на неровной поверхности, надо, чтобы эта табуретка постоянно оставалась горизонтальной. Вот это мы и сделали.

Во всем мире только «Обсервер» делает такие уникальные коляски — потому что больше нигде нет таких проблем с доступностью среды. Зарубежная коляска не пройдет ни в какие ворота, а наша может развернуться на площадке любой российской хрущевки. У финской коляски есть джойстик для ручного переноса центра тяжести, а наша делает это в автоматическом режиме. Законодатели мод в технических средствах реабилитации — шведы, датчане, немцы, чуть-чуть американцы. Но у них уже полностью создана доступная среда для инвалида. В России безбарьерной среды нет — именно поэтому 80% продаж у нас в России. Кроме того, наша коляска дешевле — всего 7 тыс. евро в рознице (у финнов, для сравнения, — около 15 тыс. евро).

Мы делаем вещи, за которые другие не берутся: управление движением с помощью дыхания например.

Мы сейчас делаем складную коляску. Ее можно складывать по 5 раз в день, она простая и надежная, помещается в багажник стандартной «Рено Логан». Стоит такая в рознице 97 тыс. рублей, а государству отдаем за 87 тыс. рублей.

Хотим заменить механизм стабилизации на мобильник — сейчас в каждом телефоне есть акселерометр, который тоже может отслеживать положение в пространстве и передавать сигнал на мотор под сиденьем.

Я езжу на новой коляске из опытной партии. Если что-то где-то заедает — техотдел сразу вносит изменения. Этим мы занимаемся все время, чтобы у конечного пользователя к коляске не возникло вообще никаких вопросов.

Про бизнес

Я понял, что производство колясок может быть бизнесом, когда сделал коляску для себя и выложил видео в сеть. Сразу стали поступать заказы, по 10 звонков в день: «Я готов отправить деньги вперед, только сделайте». Когда мы начинали, весь бизнес «Обсервера» находился фактически у меня дома, в команде было 3 человека — я, мой помощник и мой друг Борис Ефимов, который вручную нарезал нужные детали в гараже, — а сейчас на производстве работают 25 человек.

Сервисов для таких колясок в стране не было — и нам пришлось их открыть. Сейчас у «Обсервера» 7-8 мастерских в России (работают по франшизе), и мы почти единственные, кто этим занимается. Делаем любые запчасти, программируем и т.д.

По условиям франшизы франчайзи должен трудоустроить инвалида; у нас на производстве из 25 сотрудников 8 — в колясках. Трудоустройство меняет жизнь: человек сидел дома, ел с ложечки — а стал востребованным специалистом, приносит домой зарплату.

Сейчас мы готовимся открыть фабрику, которая будет выпускать 2,5 тыс. колясок в год, хотя изначально я не планировал связываться с большим производством. В запуск первого небольшого цеха я вложил 10 тыс. евро. В 2012 году выиграл приз журнала «Генеральный директор» — 3 млн рублей — и на них построил демо-зал. А два года назад губернатор Калининграда выделил нам землю для фабрики. В комплектующие и оборудование мы уже вложили 50 млн рублей. У нас будут работать 72 человека, половина из них инвалиды-колясочники.

Про государство

Государство закупает около 10 тыс. электроколясок в год, каждая в среднем стоит 100 тыс. рублей. В итоге 1 млрд рублей ежегодно уходит в Китай, Голландию, Германию, которые являются основными производителями колясок. Ну я и подумал, что надо откусить от этого пирога кусочек.

Продавая коляски государству (а это 90% наших продаж), мы должны выигрывать у дешевых китайских колясок. Да, я могу поставить дешевый китайский редуктор, который придется потом постоянно ремонтировать. Но братья-инвалиды придут ко мне, плюнут в лицо и скажут, что я делаю говно! Мы хотим делать не «Жигули», а, как минимум, Kia среди колясок. И мы делаем — настолько неплохо, что и в Англию продаем, и в Испанию, и в Новую Зеландию.

Социальная сфера у нас застряла в Советском союзе. В Германии больше 90% социальной сферы — частная. Я добиваюсь, чтобы у нас было так же, — тогда в ней будет такое же изобилие, как в супермаркетах, где весь бизнес частный.

Лет 10 назад у меня появилось ощущение, что государство — это не что-то отдельное от меня. Россия — это я. И мне не стыдно за страну, когда я приезжаю куда-то, потому что у меня хороший английский и отличные инженеры в команде. Когда смотришь на государство с этой точки зрения, даже чиновники и бюрократы начинают относиться к тебе иначе: ты сам ведешь их в светлое будущее. Государство — это мощь, надо просто правильно использовать его ресурсы.

Загрузка...
Подписывайтесь на наши каналы в Telegram

«Хайтек» - новости онлайн по мере их появления

«Хайтек» Daily - подборки новостей 3 раза в день

Телемедицина в гаджетах: смарт-браслеты, киоски для онлайн-консультаций и камеры слежения за пожилыми
Тренды
Дмитрий Филатов, Sistema_VC: стартапы — это в первую очередь про людей, а во вторую — про деньги
Мнения
Эра Data Science: как меняется бизнес с приходом big data и новых технологий
Тренды
Народ против транспорта: почему люди недовольны, когда в городах строят новые станции метро
Идеи
Кейсы
«Лиза Алерт»: как беспилотники и краудсорсинг помогают искать пропавших людей
Беспилотники против велосипедистов: как безопасные автомобили сделают жизнь людей хуже
Идеи
SONM: как люди будут зарабатывать на собственных компьютерах с помощью блокчейна
Кейсы
Егор Матешук, ostrovok.ru: проблемы big data можно решить, закидывая пачки денег в топку
Мнения
Художник-граффитист Миша Most: технология — это кисть, которая создает будущее
Мнения
Лунная гонка: как мировые державы собираются присвоить себе спутник Земли
Идеи
Итоги Нобелевской недели. За что дали Нобелевскую премию в 2018 году?
Тренды
Руслан Шагалеев, Иннополис: война между корпорациями и городами ведется за человеческий капитал
Идеи
Кристина Хаверкамп, DENA: цена на электроэнергию должна сильнее коррелировать c погодой: много солнца и ветра — дешево, мало — дорого
Тренды
Тренды
7 лучших книг о технологиях и науке на русском языке, вышедших в 2018 году
Микрореволюция: фермеры с помощью микробов спасут мир от голода
Идеи
Мнения
Александр Тормасов, Университет Иннополис: мозги людей могут быть совершенно не готовы к восприятию новых идей
Одежда, которая поможет миру: костюм-помощник, майка-тренер и носок-няня
Тренды
В ожидании первого удара: как США готовятся к атаке со стороны России и Китая
Тренды
Страшнее метана: какие еще промышленные выбросы разрушают озоновый слой
Тренды
Интеллект большого города: как данные и умные алгоритмы улучшают качество жизни в мегаполисах
Тренды
На защите европейцев: как GDPR стал дырой в бюджете российских ИТ-компаний
Мнения
Игорь Балк, Global Innovation Labs: в XXI веке приватности нет и не будет
Тренды
Deneum: как заниматься холодным ядерным синтезом и бороться с сомнениями ученых
Кейсы
Расист, оружие и предвзятый судья — каким станет искусственный интеллект в будущем
Тренды
На совести информаторов: как громкие скандалы вокруг АНБ, Facebook и Tesla изменили мир
Тренды
NativeOS: нативная реклама в видео без репутационных потерь и терроризма от режиссера короткометражек
Кейсы
Тренды
Тихий убийца: как микропластик вызывает болезни и останавливает репродукцию живых организмов
Гонка для JavaScript-разработчиков: как постоянные обновления мешают работе
Тренды
Big data на страже здоровья: как и зачем медицинские организации собирают и хранят данные
Тренды
Николь Миллс, Booking.com — об инновациях, agile-подходе и индустрии впечатлений
Кейсы
Слишком опасный нанопластик: как одноразовые пакеты превращаются в частицы-убийцы
Тренды
Здесь может быть ваша реклама: НАСА планирует заработать на космосе миллионы
Тренды
Идеи
Человек и квантовая теория: существует ли то, что мы не наблюдаем
Опасный криптотрейдинг: как киберпреступники угрожают виртуальным сбережениям и биржам
Тренды
Как через 20 лет будет выглядеть армия будущего
Тренды
5 финансовых инструментов, которые помогут инвесторам даже после падения криптовалюты
Тренды
Александр Лямин, Qrator Labs: наша задача — выработать у людей цифровую гигиену, чтобы они «не ели с помойки»
Кейсы
Эдуард Фош Вильяронга: люди видят в роботе только внешность, забывая, что он следит за ними
Тренды
Доктор Куэй Во-Райнард, HIT Foundation: если страна требует суверенитета данных, мы построим для нее отдельный блокчейн
Кейсы
Идеи
«Хакинтош»: как собрать свой собственный Mac лучше, чем у Apple
Роботы против мигрантов: какой вклад в ксенофобию и расизм делают технологии ИИ
Тренды
Война скриптов — искусственный интеллект против навязчивой рекламы
Тренды
Как заново изобрести супермаркет: осознанность потребления, этика производства и роботы
Тренды
Каждый человек станет сам себе банком: цифровой мир отказывается от посредников между бизнесом и клиентом
Тренды
Архитектор вычислительной инфраструктуры «Платона» Александр Варламов — о будущем ИТ-индустрии в России, стартапах и разработке
Кейсы
Дмитрий Богданов, капитан сборной России по CS:GO — о стиле жизни киберспортсмена, тренировках и блокировках РКН
Тренды
Идеи
Космос — наш дом: что осталось решить ученым, чтобы поселить человека за пределами Земли
Прайсинг, трекинг, скоринг, биллинг и другие технологии, которые двигают российский бизнес
Тренды
«Педиатр 24/7»: как телемед-стартап подарил родителям спокойствие, а врачам — работу
Кейсы