Сообщить об ошибке на сайте
URL
Ошибка
Мнения

Это интервью с человеком, который стал ведущим специалистом в своей области благодаря упорству в достижении результата и опыту, накопленному за годы работы с крупнейшими проектами национального и международного уровня. Совмещая самообразование с работой, он вышел на первое место в России и СНГ по уровню экспертизы в технологиях Red Hat. Сейчас он консультирует CenturyLink, Red Hat, Cisco, Juniper, AT&T, US Foods, Hewlett-Packard, Nutanix, Oracle, Microsoft, VMWare, Trend Micro, Veritas, Zerto и Imperva.

Чем вы занимаетесь сейчас? Расскажите об интересных кейсах, с которыми вам приходилось иметь дело.

Благодаря моему высокому уровню квалификации в технологиях Red Hat я постоянно занимаюсь различными задачами и консультирую признанных международных экспертов в этой области и компании CenturyLink, Red Hat, Juniper, AT&T, US Foods, Hewlett-Packard, Nutanix, Oracle, Microsoft, VMWare и Imperva. Сейчас пишу книги по открытым технологиям, в том числе по платформе управления приложениями OpenShift, которая должна выйти в августе этого года.

Раньше работал техническим архитектором компании Росгосстрах в департаменте информационных технологий над внедрением OpenShift в рамках одного из внутренних проектов, являюсь главным экспертом по этому продукту в компании. В последнее время я принимал участие в качестве архитектора в проектах мирового уровня компаний US Foods, Juniper и AT&T. Пример из практики на федеральном проекте «Платон»: в сентябре 2016 года предотвратил массовый выход из строя более 450 тыс. бортовых устройств, отслеживающих движение транспорта по федеральным трассам для определения стоимости проезда. Если бы это случилось, сумма штрафов достигла бы миллионов рублей, а логистику, связанную с большегрузным транспортом, парализовало по всей стране. Еще занимался миграцией инфраструктуры крупного западноевропейского банка с Satellite 5 на Satellite 6. Задача осложнялась размерами инфраструктуры — около 20 тыс. серверов.

Пишу и публикую научно-технические статьи о развитии облачных вычислений в интернете вещей и методике подготовки IT-специалистов, делюсь с коллегами по цеху опытом подготовки к сертификации Red Hat и являюсь сертифицированным тренером этой корпорации, их в России — единицы.

Почему вы решили связать свою жизнь с ИТ, меняли что-то для этого в образовании в последних классах школы (делали ли упор на какие-то отдельные предметы или, скорее, ушли в самообразование например), почему выбрали именно этот университет и специальность?

Моим главным увлечением со времён учёбы в старших классах школы была и остаётся астрофизика. В детстве я занимался в Доме научно-технического творчества молодёжи (ДНТММ) в Москве среди таких же увлеченных ребят, мы несколько раз выезжали в Подмосковье на наблюдения редких астрономических явлений и демонстрировали желающим возможности телескопов на смотровой площадке на Воробьёвых Горах. Мы даже побеждали на конкурсах научно-технического творчества молодёжи. Тогда я уже осознавал бесперспективность занятий фундаментальной наукой в России — из-за морально устаревшего оборудования и низких зарплат ввиду недостаточного уровня финансирования.

К выпускным экзаменам передо мной в полный рост встал вопрос о выборе специальности. Мой отец тогда тогда работал в смежной с ИТ области, поэтому, когда я пошёл в первый класс, в нашей семье уже появился компьютер. Как практически у всех детей, моё знакомство с ним началось с игр и простых графических программ. И перед глазами было множество примеров инновационной роли ИТ в современном мире: в старших классах и университете я восхищался Линусом Торвальдсом и Ричардом Столлманом, мечтал работать в Google и в AT&T.

Поэтому подал документы на факультет вычислительных машин и систем Московского институт радиотехники, электроники и автоматики (МИРЭА, сейчас Московский технологический университет). Учёба давалась легко, потому что готовился к поступлению ещё со старших классов школы, и уже на первом курсе вплотную познакомился с программированием на Delphi и C.

За несколько месяцев работы на кафедре я постиг все тонкости работы с Windows и заинтересовался Linux. На шестом году обучения защитил диплом на «отлично» и выпустился с квалификацией инженера по специальности «Программное обеспечение вычислительной техники и автоматизированных систем». После окончания легко поступил в Национальный исследовательский ядерный университет МИФИ на факультет высокопроизводительных компьютерных систем, но программа подготовки сильно отставала от современных реалий и была более теоретической, нежели практической, поэтому я и бросил учебу, не написав диссертацию. Сейчас понимаю, что это был правильный выбор, потому что именно концентрация на практическом подходе и актуальных технологиях помогла мне стать экспертом в своей области.

Почему в какой-то момент решили сконцентрироваться именно на Линукс, были ли у вас люди, которые этому способствовали?

На первом курсе университета для получения небольшой прибавки к стипендии устроился работать администратором компьютерного класса на своей кафедре. Вся инфраструктура практически полностью состояла из учебных станций и серверов на Windows, так и научился работать с серверным ПО Microsoft. И сильно заинтересовался Linux из-за её важной роли как основной серверной ОС.

Без преувеличения можно сказать, что весь Интернет работает на Linux в том или ином виде: он используется во встраиваемых системах, бытовой технике, автотранспорте и суперкомпьютерах.

Интерес к Linux вызвал у меня Михаил Садиков. Это и определило мою дальнейшую карьеру. Казалось, что этот человек знает всё о системном программировании и Linux. Благодаря ему я получил опыт разработки на Python, он же помог мне определиться с выбором темы для дипломного проекта. С годами наши профессиональные пути разошлись: я стал ведущим специалистом России и СНГ по продуктам Red Hat, Михаил же состоялся как разработчик.

Red Hat — объясните для тех, кто ничего об этом не знает, почему это важно и что означает то, что у вас самый высокий сертификационный статус. Сложно ли его получить в короткий срок?

Red Hat — крупнейший вендор Linux, входящий в десятку его главных разработчиков. Бизнес-модель этой корпорации заключается в спонсировании и стабилизации какого-либо проекта с открытым исходным кодом и продаже подписки на использование коммерческой версии продукта с поддержкой. Стабилизация заключается в выпуске исправлений, которые затем портируются в основной проект, на кодовой базе которого основан тот или иной продукт Red Hat. Так компания вносит свой вклад в развитие открытого ПО, которым могут пользоваться все желающие. Первым и главным проектом Red Hat является Enterprise Linux (RHEL), основанный на CentOS — дистрибутиве Linux с открытым исходным кодом.

Расширение портфолио продуктов Red Hat за пределы Linux вызвало появление программы сертификации, ориентированной на оценку практических навыков работы с продуктами компании. Главное в программе — отказ от традиционного подхода в виде тестов с несколькими вариантами ответов и использование виртуальных окружений для моделирования задач, умение решать которые от специалиста будет ожидаться в работе.

Процесс сертификации начинается с экзамена EX200, после успешной сдачи которого специалисту присваивается статус Red Hat Certified System Administrator (RHCSA), — данный экзамен является самым первым и проверяет общие навыки работы с Linux. Логическим продолжением сертификации является Red Hat Certified Engineer (RHCE), присваиваемый после успешной сдачи экзамена EX300. Если в предыдущем экзамене фокус был на подключение системы к различным сетевым сервисам, то здесь данные сервисы уже нужно будет развёртывать и настраивать самостоятельно. Большинство специалистов обычно останавливается на этом уровне ввиду повышенной сложности остальных экзаменов и их слабой востребованности в России.

Эти экспертные экзамены уже являются более узкоспециализированными и нацеленными на конкретные продукты Red Hat, по некоторым даже предусмотрено два экзамена. После успешной сдачи пяти любых экзаменов специалист получает статус Red Hat Certified Architect (RHCA). Обладатели этого статуса являются уже не рядовыми инженерами-исполнителями, а специалистами, определяющими стратегию ИТ-развития организации. Каждый следующий сданный экзамен прибавляет один уровень к вашему статусу. Мой статус RHCA Level XIII означает, что кроме 7 экзаменов, необходимых для получения RHCA, я сдал ещё 12.

Таким образом, я являюсь топовым специалистом по продуктам Red Hat в России и СНГ и одним из десяти, получивших такой сертификат, в мире. Я достиг этого уровня только благодаря большому опыту работы с технологиями Red Hat, что удаётся лишь единицам.

Как вообще проходит подготовка к переходу на следующий уровень сертификации, как вы к этому готовились, сколько времени этому уделяли, что именно делали?

Подготовка к экзаменам — длительный и сложный процесс, требующий максимальной концентрации и целеустремлённости. Базовые экзамены сложны и покрывают широкий спектр вопросов. За всё время не было ни дня без изучения теории и отработки практики. В среднем, на подготовку к каждому экзамену у меня уходило 2 недели — и это параллельно с основной работой, — хотя дважды я сдавал экзамены с интервалом в 1 день. Тогда было нормальным прийти на работу к 9 утра, а уйти под полночь.

Моя подготовка всегда строилась по единому и хорошо отработанному принципу — изучение теории должно сопровождаться практикой, причём каждый навык должен отрабатываться не менее трёх раз, с увеличивающимися интервалами между повторениями. Человеческая память устроена таким образом, что для максимального закрепления какого-либо навыка необходимо отработать его не один раз, к тому же любая практика формирует в мозгу нейронные связи, которые даже без досконального понимания теории не дадут забыть отработанное в короткий срок.

Я никогда не полагался только на готовую виртуальную среду, доступную по учебной подписке. Например, в ходе подготовки к экзаменам по OpenStack (облачная платформа типа IaaS) неоднократно собирал всю систему с нуля, как конструктор. Такой подход не только способствует более глубокому пониманию внутреннего устройства продукта, но и даёт навыки обнаружения и устранения неисправностей, с чем мне и пришлось столкнуться. Однажды в одном из компонентов обнаружилась незадокументированная проблема, не позволявшая его запустить. Я обратился к коллегам, но проблему решить не удалось. В итоге, на следующий день я уже сам смог решить задачу, для чего понадобилось применить нестандартные методы. Своё решение я опубликовал для остальных. Было важно то, что я самостоятельно решил проблему, используя только свой опыт, что дало мне больше, чем простая подготовка по подписке, где всё работает «из коробки».

Сколько денег вы на это потратили, стоило ли оно того? Как вы планируете окупать эти вложения?

Всего в сертификацию до настоящего уровня я вложил более $10 тыс. Я полностью доволен вложением, потому что уже осенью получил несколько предложений от западноевропейских компаний, но на тот момент работал в Росгосстрахе. Кроме того, я расширил свой технический кругозор, что позволило более осмысленно подходить к выбору решений, и полученный опыт работы с OpenShift сильно пригодился на текущем месте работы.

Экспертная сертификация уровня RHCA и выше значительно больше ценится на западном рынке. Я уже окупил свои инвестиции, консультируя ведущих мировых экспертов в отрасли и работая на крупных международных проектах. Таких специалистов единицы, и потому на них крайне высокий спрос на рынке, с соответствующей оплатой. Сертификация, безусловно, повысит вашу узнаваемость в индустрии, но буду честен — это долгий процесс, требующий больших вложений времени, труда и финансов. Не имеет смысла пытаться повторить мой путь без опыта — шансы на успешную сдачу экзаменов будут минимальны.

Если составить своеобразный рейтинг для этой сертификации, то насколько у вас хороший результат?

На портале Red Hat можно получить данные по количеству обладателей того или иного сертификата и таким образом составить статистику. Согласно статистике, я один из десяти сертифицированных архитекторов Red Hat в России. Специалистов же моего уровня (RHCA Level XIII и выше) в мире тоже не более десяти. Данный портал обычно используется потенциальными работодателями для верификации навыков соискателей.

Насколько сейчас важна сертификация и для чего она нужна? Она важна лично для вас и вашего резюме, работодателя?

Свои программы сертификации имеют многие крупные вендоры ПО и оборудования. В мире сетевых технологий широко известна сертификация Cisco, многие разработки которой стали технологическим стандартом в телекоммуникациях. Ценность же Red Hat напрямую определяется рынком, востребованностью соответствующей технологии и уровнем сертификации. На российском рынке работодателями признаётся RHCE — такое требование можно встретить в ряде вакансий на должность системного администратора или инженера технической поддержки. Уровни выше малоизвестны в России из-за слабой востребованности соответствующих продуктов и плохой информированности о том, что из себя представляет сертификация Red Hat и какие навыки за ней стоят. Другая ситуация на Западе, где сертификаты таких крупных вендоров, как Red Hat, Cisco, Juniper и Oracle, имеют намного больший вес и дают соискателю огромное конкурентное преимущество.

Здесь необходимо чётко понимать разницу между уровнем сертификации и опытом. Конечно, в рамках подготовки к экзаменам, тем более если вся виртуальная лаборатория разворачивается самостоятельно с нуля, специалист отрабатывает множество полезных навыков.

Экзамен тренирует умение управлять своим временем, способность концентрироваться на задаче, ориентироваться в незнакомой обстановке, умение работать с системной документацией без доступа к официальной в интернете и коллективному разуму коллег.

Для работодателя сертификат означает, что соискатель не просто читал о продукте или наблюдал со стороны за работой с ним, а может уверенно работать с ним сам. Грамотно построенная программа сертификации предоставляет унифицированную шкалу оценки навыков кандидатов. Но никакой экзамен не заменит опыта работы на крупных проектах реальных компаний. В корпоративной инфраструктуре существует множество нюансов: её размеры, политика безопасности, бизнес-процессы. Другой момент связан с тем, что архитектор должен мыслить не только в разрезе технических решений, но и в контексте бизнес-требований, для выполнения которых и внедряется то или иное решение. Этот навык формируется только в процессе работы на крупных проектах, и требования разнятся от кейса к кейсу, что осложняет их моделирование на экзамене.

Процесс сертификации в идеале должен идти рука об руку с дальнейшим углублением знаний и оттачиванием практических навыков. Полезным будет хотя бы выход за рамки экзамена в процессе подготовки. Я рассматриваю сертификацию как способ расширить свой кругозор, систематизировать имеющиеся знания и повысить ценность в глазах потенциальных работодателей, в том числе и западных. Именно поэтому про подготовке для меня на первом месте всегда стоит опыт, а не сам факт прохождения экзамена. Наниматель, как правило, заинтересован в сертификации только в двух случаях: когда он осознаёт её ценность для бизнеса и когда количество сертифицированных специалистов позволяет получить партнёрский статус у вендора, — это обычно касается системных интеграторов.

Не могли бы вы коротко рассказать о вашем карьерном росте, как он произошел?

Свой профессиональный путь я начал в 2008 году на кафедре университета, где занимал должность системного администратора. Следующие годы я работал на проектах социальных медиасервисов, таргетирования рекламы и удалённого образования, а в сентябре 2015 года пришёл в команду разработки системы взимания платы с большегрузных автомобилей «Платон» — проекта федерального значения. Там я за 4 месяца прошёл путь от системного инженера до одного из немногих обладателей детальных знаний об архитектуре проекта. Моим последним местом работы стала компания Росгосстрах, являющаяся крупнейшей страховой компанией в России и СНГ по количеству действующих договоров, в которой я занимаю должность технического архитектора. В мои обязанности входит прототипирование предполагаемых к внедрению технических решений, формирование плана и расчёт стоимости закупок, консультирование инженеров отдела системного администрирования.

Отдельно о «Платоне» — чем вы занимались внутри этого проекта?

Начну с того, что в рамках проекта я работал в двух компаниях: сначала в должности системного инженера в компании-разработчике, работавшей над проектом по заказу компании-оператора системы, а затем стал системным архитектором в компании, которой система была передана на эксплуатацию. Изначально я выполнял совмещённую роль системного и DevOps-инженера в команде из пяти человек. К тому моменту вычислительная инфраструктура проекта уже была построена под техническим руководством Александра Варламова, имевшего обширный опыт проектирования инфраструктуры ЦОД, работы в системном интеграторе и телеком.

Я занимался автоматизацией развёртывания сервисов проекта, устранением неисправностей и в ночных дежурствах в первые недели после запуска проекта. Инциденты на проекте такого масштаба чреваты миллионными штрафами, что накладывает на инженеров высокий уровень ответственности. Поэтому — и из-за высокой нагрузки — сразу после запуска проекта все бывшие коллеги-инженеры покинули команду и я остался один на один с поддержкой проекта федерального значения. По мере формирования новой команды также нужно было обучать новоприбывших коллег. Именно в первый месяц работы на проекте я начал свою сертификацию, получив статус RHCSA.

В конце 2015 года меня повысили до должности системного архитектора в компании, которая принимала на себя обязанности по эксплуатации проекта. Среди новых коллег я оказался единственным, кто работал на проекте ещё до его запуска, и по всем вопросам всегда обращались именно ко мне. Я в деталях представлял себе функционирование сервисов и все структуры данных проекта, и только я (кроме разработчиков) понимал исходный код и мог решать возникающие проблемы без их участия. На новом месте в мои обязанности входило написание внутренней документации по проекту, тренинг дежурных инженеров в Твери и оказание поддержки в экстренных случаях, когда не хватало квалификации дежурной смены.

Часто возникали чрезвычайные ситуации, когда посреди ночи выходила из строя какая-либо подсистема из-за неисправностей в сетевом оборудовании, что требовало моих навыков быстрого реагирования и системного подхода к решению инцидентов. Именно в это время я также получил опыт формирования материала для тренингов и презентационные навыки. В 2016 году мой новый коллега Андрей Бобров, узнав о моих сертификатах RHCSA и RHCE, свёл меня со своим бывшим однокурсником Артемием Кропачевым, сейчас являющимся топовым специалистом по продуктам Red Hat в мире.

Артемий живёт и работает в США, и он помог мне определиться с первоначальным набором экзаменов. Вдохновившись его достижениями, я принял решение двигаться к RHCA и в июле следующего года достиг цели, став четвертым в России. Андрей Бобров также впоследствии пошёл по пути сертификации Red Hat и с моей помощью получил статус архитектора несколькими месяцами позднее.

Загрузка...
Подписывайтесь на наши каналы в Telegram

«Хайтек» - новости онлайн по мере их появления

«Хайтек» Daily - подборки новостей 3 раза в день

Телемедицина в гаджетах: смарт-браслеты, киоски для онлайн-консультаций и камеры слежения за пожилыми
Тренды
Дмитрий Филатов, Sistema_VC: стартапы — это в первую очередь про людей, а во вторую — про деньги
Мнения
Эра Data Science: как меняется бизнес с приходом big data и новых технологий
Тренды
Народ против транспорта: почему люди недовольны, когда в городах строят новые станции метро
Идеи
Кейсы
«Лиза Алерт»: как беспилотники и краудсорсинг помогают искать пропавших людей
Беспилотники против велосипедистов: как безопасные автомобили сделают жизнь людей хуже
Идеи
SONM: как люди будут зарабатывать на собственных компьютерах с помощью блокчейна
Кейсы
Егор Матешук, ostrovok.ru: проблемы big data можно решить, закидывая пачки денег в топку
Мнения
Художник-граффитист Миша Most: технология — это кисть, которая создает будущее
Мнения
Лунная гонка: как мировые державы собираются присвоить себе спутник Земли
Идеи
Итоги Нобелевской недели. За что дали Нобелевскую премию в 2018 году?
Тренды
Руслан Шагалеев, Иннополис: война между корпорациями и городами ведется за человеческий капитал
Идеи
Кристина Хаверкамп, DENA: цена на электроэнергию должна сильнее коррелировать c погодой: много солнца и ветра — дешево, мало — дорого
Тренды
Тренды
7 лучших книг о технологиях и науке на русском языке, вышедших в 2018 году
Микрореволюция: фермеры с помощью микробов спасут мир от голода
Идеи
Мнения
Александр Тормасов, Университет Иннополис: мозги людей могут быть совершенно не готовы к восприятию новых идей
Одежда, которая поможет миру: костюм-помощник, майка-тренер и носок-няня
Тренды
В ожидании первого удара: как США готовятся к атаке со стороны России и Китая
Тренды
Страшнее метана: какие еще промышленные выбросы разрушают озоновый слой
Тренды
Интеллект большого города: как данные и умные алгоритмы улучшают качество жизни в мегаполисах
Тренды
На защите европейцев: как GDPR стал дырой в бюджете российских ИТ-компаний
Мнения
Игорь Балк, Global Innovation Labs: в XXI веке приватности нет и не будет
Тренды
Deneum: как заниматься холодным ядерным синтезом и бороться с сомнениями ученых
Кейсы
Расист, оружие и предвзятый судья — каким станет искусственный интеллект в будущем
Тренды
На совести информаторов: как громкие скандалы вокруг АНБ, Facebook и Tesla изменили мир
Тренды
NativeOS: нативная реклама в видео без репутационных потерь и терроризма от режиссера короткометражек
Кейсы
Тренды
Тихий убийца: как микропластик вызывает болезни и останавливает репродукцию живых организмов
Гонка для JavaScript-разработчиков: как постоянные обновления мешают работе
Тренды
Big data на страже здоровья: как и зачем медицинские организации собирают и хранят данные
Тренды
Николь Миллс, Booking.com — об инновациях, agile-подходе и индустрии впечатлений
Кейсы
Слишком опасный нанопластик: как одноразовые пакеты превращаются в частицы-убийцы
Тренды
Здесь может быть ваша реклама: НАСА планирует заработать на космосе миллионы
Тренды
Идеи
Человек и квантовая теория: существует ли то, что мы не наблюдаем
Опасный криптотрейдинг: как киберпреступники угрожают виртуальным сбережениям и биржам
Тренды
Как через 20 лет будет выглядеть армия будущего
Тренды
5 финансовых инструментов, которые помогут инвесторам даже после падения криптовалюты
Тренды
Александр Лямин, Qrator Labs: наша задача — выработать у людей цифровую гигиену, чтобы они «не ели с помойки»
Кейсы
Эдуард Фош Вильяронга: люди видят в роботе только внешность, забывая, что он следит за ними
Тренды
Доктор Куэй Во-Райнард, HIT Foundation: если страна требует суверенитета данных, мы построим для нее отдельный блокчейн
Кейсы
Идеи
«Хакинтош»: как собрать свой собственный Mac лучше, чем у Apple
Роботы против мигрантов: какой вклад в ксенофобию и расизм делают технологии ИИ
Тренды
Война скриптов — искусственный интеллект против навязчивой рекламы
Тренды
Как заново изобрести супермаркет: осознанность потребления, этика производства и роботы
Тренды
Каждый человек станет сам себе банком: цифровой мир отказывается от посредников между бизнесом и клиентом
Тренды
Архитектор вычислительной инфраструктуры «Платона» Александр Варламов — о будущем ИТ-индустрии в России, стартапах и разработке
Кейсы
Дмитрий Богданов, капитан сборной России по CS:GO — о стиле жизни киберспортсмена, тренировках и блокировках РКН
Тренды
Идеи
Космос — наш дом: что осталось решить ученым, чтобы поселить человека за пределами Земли
Прайсинг, трекинг, скоринг, биллинг и другие технологии, которые двигают российский бизнес
Тренды
«Педиатр 24/7»: как телемед-стартап подарил родителям спокойствие, а врачам — работу
Кейсы