Сообщить об ошибке на сайте
URL
Ошибка
Мнения

Какие технологии применяются в современной медицине, заменят ли роботы врачей, почему страхование жизни все больше зависит от количества пройденных шагов, и почему в России тотальная проблема с врачами и фармакологией объяснял «Хайтеку» Олег Талибов, клинический фармаколог.

О медицине будущего и технологиях

— Когда говорят о медицинских инструментах будущего, называют интернет вещей, приложения, искусственный интеллект, телемедицину, блокчейн. Что из этого может быть массово применимо в ближайшее время?

— Приложения для смартфонов уже используются как системы поддержки принятия решений. Это не только энциклопедии или источники, но и программы, которые позволяют врачу сделать необходимый выбор лекарственной терапии или принять решение о постановке того или иного диагноза. Например, проверить взаимодействие лекарственных препаратов или узнать алгоритмы диагностики и лечения разных болезней. На смартфоны можно поставить программы с клиническими руководствами с рекомендациями от ВОЗа или Минздрава. Носить с собой в кармане целую библиотеку — это очень удобно: уменьшается вероятность ошибки, частично решается вопрос плохой памяти.

Программы, которые следят за здоровьем тоже есть: в каждом айфоне стоит трекер активности, ежедневно считающий сколько вы двигаетесь. Некоторые страховые компании сейчас работают с этими данными, и их условия страхования зависят от физической активности. То есть клиенты дают согласие на то, что их данные отслеживаются, и периодически передают их страховой компании. К примеру, если человек проходит 10 тыс. шагов в день, то вероятность, что у него разовьется сахарный диабет в ближайшие пять лет — меньше, а значит меньше риск появления страхового случая. Правда, теперь появились устройства, которые создают фейковую физическую активность, пока сам клиент сидит в пабе, например.

Есть имплантируемые системы, которые следят за уровнем глюкозы. Передача данных осуществляется на смартфоны. Дальше внедрят чипы, которые будут вживляться и сами осуществлять мониторинг разнообразных параметров человеческого организма и показателей функционирования органов и систем. Связываться они смогут с любыми принимающими устройствами (смартфоны, часы) или сразу передавать данные в медицинские центры.

— Применяются ли эти технологии в России или у нас есть проблемы?

— Зависит от врача. Естественно, если вы придете к участковому врачу, то в доброй половине случаев он не поймет, чем «смартфон» отличается от любого другого устройства, и что с ним можно делать. Как эту проблему решить? Я не знаю.
Вероятно, нужна смена поколений. Те, кто сейчас учатся в вузах — выросли со смартфонами. Студентам не надо объяснять, как ими пользоваться. Надо только сказать, что именно читать и искать. Один нюанс — подавляющее большинство современных ресурсов требует знаний английского языка — без него никак.

— Некоторые журналисты высказывают опасения по поводу использования личных данных роботами в медицине. Вы видите какие-то негативные стороны такой автоматизации?

— Наверное, того нашего прародителя, который первый додумался пожарить кусок мяса, тоже не поняли некоторые современники. Людям свойственно бояться нового, а в особенности того, что они сейчас не понимают. Некоторые боятся ГМО, потом будут бояться искусственного интеллекта, потом — чего-то еще. А персональные данные проще всего «украсть» именно у человека, а не у машины. В целом машина рациональнее, честнее, беспристрастнее и меньше ошибается — бояться ее не нужно.

— Это понятно, но какие инструменты пока не введены во врачебную практику, но это может произойти в ближайшее время, условно, в течение пяти лет?

— Зависит от области врача. Если вы спросите у хирурга, то он расскажет о том, как применяются 3D-принтеры. В моей области меняются подходы к лечению — появляется генетическая терапия, клеточные технологии, расцвет переживают биотехнологии. К поиску новых лекарств активно будут применяться технологии, связанные с нейросетями, это дело ближайшего времени. В отношении применения квантовых компьютеров мне судить сложнее. При наличии технических возможностей, которые пока только в теории они дают, можно полностью смоделировать исследования, которые в данный момент проводятся на тканях и биологических организмах. Пока же современные процессоры не имеют такой мощности, чтобы учесть всей сложности построения моделей для клинических и иных исследований.

О фармакологии и проблемах в России

— Что происходит с фармакологией и изобретением новых лекарств, в каких областях наиболее востребовано их появление?

— Больше всего денег или исследований проводятся в тех областях, где не существует удовлетворительных терапевтических вариантов. В онкологии их недостаточно, а методы лечения этих заболеваний несовершенны, поэтому идет активный поиск. Но в то же время, если мы начинаем «успокаиваться» в поиске лекарств в какой-либо области, она преподносит нам сюрпризы. Пару десятков лет назад человечество «успокоилось» в области разработки антибиотиков, решив, что все хорошо. Оказалось, что все совсем не хорошо, и сейчас появляются микроорганизмы, которые проявляют устойчивость практически ко всем существующим антибиотикам


Объем коммерческого фармакологического рынка в России в начале 2018 года составил 77,5 миллиардов рублей, при этом 59,5% проданных препаратов являлись отечественными. Самое большое количество лекарств продали Bayer, Novartis и Sanofi. Самые популярные лекарства в России — это «Нурофен» (0,8%), «Кагоцел» (0,8%) и «Конкор» (0,6%). За весь 2017 год россияне потратили в аптеках на лекарства 940,7 млрд рублей — это на 6,5% больше, чем в предыдущем году. Реклама лекарств и БАДов занимает примерно десятую долю всего рекламного рынка. В 2017 году в США было зарегистрировано 47 новых лекарств, количество зарегистрированных за тот же период лекарств в России — неизвестно, однако с 2016 года вложения в клинические исследования существенно увеличились — в основном, в воспроизводство дженериков.


— А что будет дальше в России, как будет развиваться фармакология?

— Я не совсем понимаю, откуда такое стремление говорить о «суверенной науке» — научные достижения, они, по сути, интернациональны. Но если говорить изолированно о России, системных прорывов в поиске новых лекарств, аналогичных мировым, в ближайшее десятилетие я не могу прогнозировать.

— Почему?

— Если государство вкладывает деньги и обеспечивает хорошие условия для фармацевтического бизнеса, то можно наладить производство качественных дженериков. Тогда можно было бы частично удовлетворить потребности внутреннего рынка. Но почему ничего не получится с производством оригинальных препаратов? Для того, чтобы оно появилось, нужны идеи, открытия. Это требует риска, нестандартных решений, готовности терять время, силы и средства на безуспешные поиски или мозгов для решений не хватает. Но от количества денег, которые вкладываются в фарминдустрию, можно улучшить качество производства, можно увеличить объемы продукции, качество исследований, но открытия по плану делать очень сложно, да и опять же нужны нестандартные решения от людей.

Сейчас в России начали говорить о программе «Фарма-2030» (государственная программа поддержки фарминдустрии — «Хайтек»), это продолжение «Фармы-2020». Последняя действительно принесла вложения в фарминдустрию: появилось несколько компаний, которые могут конкурировать с индийскими или китайскими, выпускающими воспроизведенные препараты.

— Но ведь одной из идей программы и было производство новых лекарств в России?

— Идеи зарождаются не в фармкомпаниях, а в недрах университетских лабораторий. У нас не тот уровень фундаментальной науки — она не может обеспечивать систематическую поставку новых научных концепций в индустрию.

Если ученый сделает замечательное открытие, он постарается выгодно и безопасно, чтобы идея и реализация остались у него, монетизировать. Самое разумное — это продать идею на Запад, чтобы не связываться с российскими правовыми реалиями. Да и заплатят на там больше. Правда «открытий» таких — раз-два и обчелся. Все-таки время гениальных одиночек прошло. Так сложилась ситуация с разработкой новых лекарств. Но в то же время индустрия воспроизведенных препаратов может быть очень качественной — для этого просто должны быть введены жесткие регуляторные требования и контроль их выполнения, разумеется.

— Насколько дорого производить новое лекарство?

— Примерно озвучивают такие цифры: чтобы разработать один оригинальный препарат, нужно 10–12 лет и 1 миллиард долларов. А от того, что с трибуны было сказано, что мы добьемся и сделаем, догоним и перегоним — ничего не изменится, цифры останутся теми же. Я не говорю, что ничего не было сделано, но для того, чтобы выносить и родить ребенка, нужно 9 месяцев, а сколько женщин вы к этому привлечете — не играет роли. Здесь нужна система.

Загрузка...
Подписывайтесь на наши каналы в Telegram

«Хайтек» - новости онлайн по мере их появления

«Хайтек» Daily - подборки новостей 3 раза в день

На совести информаторов: как громкие скандалы вокруг АНБ, Facebook и Tesla изменили мир
Тренды
NativeOS: нативная реклама в видео без репутационных потерь и терроризма от режиссера короткометражек
Кейсы
Тихий убийца: как микропластик вызывает болезни и останавливает репродукцию живых организмов
Тренды
Гонка для JavaScript-разработчиков: как постоянные обновления мешают работе
Тренды
Big data на страже здоровья: как и зачем медицинские организации собирают и хранят данные
Тренды
Николь Миллс, Booking.com — об инновациях, agile-подходе и индустрии впечатлений
Кейсы
Тренды
Слишком опасный нанопластик: как одноразовые пакеты превращаются в частицы-убийцы
Идеи
Человек и квантовая теория: существует ли то, что мы не наблюдаем
Здесь может быть ваша реклама: НАСА планирует заработать на космосе миллионы
Тренды
Опасный криптотрейдинг: как киберпреступники угрожают виртуальным сбережениям и биржам
Тренды
Как через 20 лет будет выглядеть армия будущего
Тренды
5 финансовых инструментов, которые помогут инвесторам даже после падения криптовалюты
Тренды
Александр Лямин, Qrator Labs: наша задача — выработать у людей цифровую гигиену, чтобы они «не ели с помойки»
Кейсы
Эдуард Фош Вильяронга: люди видят в роботе только внешность, забывая, что он следит за ними
Тренды
Доктор Куэй Во-Райнард, HIT Foundation: если страна требует суверенитета данных, мы построим для нее отдельный блокчейн
Кейсы
Идеи
«Хакинтош»: как собрать свой собственный Mac лучше, чем у Apple
Роботы против мигрантов: какой вклад в ксенофобию и расизм делают технологии ИИ
Тренды
Война скриптов — искусственный интеллект против навязчивой рекламы
Тренды
Как заново изобрести супермаркет: осознанность потребления, этика производства и роботы
Тренды
Каждый человек станет сам себе банком: цифровой мир отказывается от посредников между бизнесом и клиентом
Тренды
Архитектор вычислительной инфраструктуры «Платона» Александр Варламов — о будущем ИТ-индустрии в России, стартапах и разработке
Кейсы
Дмитрий Богданов, капитан сборной России по CS:GO — о стиле жизни киберспортсмена, тренировках и блокировках РКН
Тренды
Идеи
Космос — наш дом: что осталось решить ученым, чтобы поселить человека за пределами Земли
Прайсинг, трекинг, скоринг, биллинг и другие технологии, которые двигают российский бизнес
Тренды
«Педиатр 24/7»: как телемед-стартап подарил родителям спокойствие, а врачам — работу
Кейсы
Вас снова обманули: как человечество учит компьютеры определять фейки в интернете
Тренды
БиСи Бирман, Heavy Projects: ИИ должен иметь несовершенства — это элемент случая
Мнения
Артем Геллер, lab.ag: делая сервис для государства, ты помогаешь своей бабушке
Мнения
Акселераторы и инкубаторы: что выбрать стартапу на раннем этапе развития
Мнения
Вопрос доверия: как и почему изменилось отношение к телемедицине в России
Тренды
Правительственные криптопесочницы: как освободить финтех от давления закона и защитить потребителей
Тренды
Роман Нестер, Segmento: я верю корпорациям больше, чем маленьким компаниям
Кейсы
Суперагенты в недвижимости: как блокчейн и большие данные заменяют риелторов
Тренды
СМИ будущего: вертикальные видео, новости по запросу и смерть сайтов
Тренды
Тренды
Колонизация отменяется: почему терраформирование невозможно на Марсе
Сет Стивенс-Давидовиц: у людей гораздо больше непристойных и скверных мыслей, чем мы думали
Мнения
Умные города подвергают своих жителей опасности из-за датчиков освещения и радиации
Тренды
Мнения
Геронтолог Обри ди Грей: жизнь длиной в тысячу лет — это побочный эффект поиска вечного здоровья
Биоценоз в фарме: зачем нужна альтернатива антибиотикам и как работают лекарства нового поколения
Тренды
Чарльз Адлер, co-founder Kickstarter: я — панк-рокер, который раздвигает границы
Кейсы
Как ИИ меняет медицину: личный помощник для врачей, маршрутизатор в клиниках и разработчик лекарств
Кейсы
Эдвин Диндер, Huawei Technologies: умный город — это ничто
Мнения
«Если изобретение с ИИ не приносит пользу, сам продукт никому не нужен»
Мнения
Feature engineering: шесть шагов для создания успешной модели машинного обучения
Тренды
Мнения
Человек — это набор из пяти чисел: Игорь Волжанин, DataSine — о психотипировании с помощью big data
Карло Ратти, Senseable City Laboratory (MIT) — о городах будущего, третьей коже человека и роболодках
Тренды
Мы все — сенсоры: CEO SQream Ами Галь — о том, как обрабатывают big data
Кейсы
Что такое скрапинг: как Amazon, Walmart и другие ритейлеры используют ботов в борьбе с конкурентами
Идеи
Почему китайские подлодки-беспилотники станут самым опасным врагом под водой?
Идеи